ПАРИ, КОТОРОЕ НЕВОЗМОЖНО ВЫИГРАТЬ

Тим хоть и не без тревоги думал о Генуе, в то же время никак не мог дождаться, когда вдали покажутся очертания города.

Однако прошло ещё немало дней, прежде чем пароход «Дельфин» вошёл в генуэзскую гавань. Было это в ясный, сияющий голубизной полдень. Тим под каким-то предлогом забежал в штурвальную рубку и теперь стоял рядом с Джонни, глядя на приближающийся город; на нём были брюки в чёрно-белую клетку и фартук из грубого серого полотна, который дал ему надеть кок Энрико, пока он чистит картошку.

Дома на улицах Генуи были уже хорошо видны. Можно было различить даже автобусы и автомобили. С каждой минутой видимость становилась всё лучше и лучше.

Вдруг у Джонни вырвался возглас изумления - что-то среднее между клёкотом и рычанием. Тим удивлённо взглянул на него: рулевой зажмурился, потом осторожно открыл глаза, но только затем, чтобы тут же опять зажмуриться. Наконец он снова широко раскрыл глаза и сказал медленно, почти торжественно:

- Я схожу с ума!

Тим начинал понимать, в чём дело. У него пересохло в горле. Но он не осмеливался перевести взгляд на город. Он всё ещё не сводил глаз с рулевого.

Теперь и Джонни взглянул на Тима и, качая головой, сказал:

- Ты был прав, Тим, в Генуе есть летающие трамваи. Ты выиграл пари.

Тим сглотнул слюну. Какой смысл отводить глаза? Придётся это увидеть. Он повернул голову и стал смотреть вдаль - на город. Там на одной из улиц между домами летел по воздуху трамвай - самый настоящий трамвай: его было очень хорошо видно.

Но вдруг под колёсами трамвая оказались рельсы и твёрдая мостовая из булыжника. Трамвай теперь уже больше не летел, а катил по рельсам вдоль по улице.

- Это был просто мираж! - почти с восторгом крикнул Тим. - Я проиграл!

- Ты словно рад, что проиграл! - удивлённо сказал Джонни. И Тим понял, что допустил ошибку. Но раньше чем он успел поправиться, Джонни продолжал:

- И всё-таки ты выиграл спор, Тим. Ведь мы спорили о том, увидим ли мы в Генуе хоть один летающий трамвай, а не о том, есть ли они там на самом деле. А видеть - мы его видели, во всяком случае - я. Тут уж никаких сомнений быть не может.

- Так, значит, я всё-таки выиграл? Вот хорошо! - сказал Тим. На сей раз он постарался произнести это с радостью. Но голос его был хриплым, и никакой радости в нём не чувствовалось. К счастью, в эту минуту Джонни был занят своим рулём.

- И как толь, ко тебе пришло в голову заключить такое дурацкое пари? - спросил он Тима через плечо. - Тебе что, часто так везёт в спорах?

- Да. Я ещё ни разу в жизни не проиграл ни одного пари, - равнодушно ответил Тим. - Я выигрываю любое. Рулевой пристально взглянул на него:



- Только не воображай чересчур много, паренёк! Есть такие пари, выиграть которые просто невозможно.

- Например? - взволнованно спросил Тим. - Назовите мне хоть одно!

Рулевой снова остановил на нём испытующий взгляд, всего на одну секунду. С этим мальчиком творилось что-то неладное. Но Джонни привык отвечать на поставленный вопрос. И, сдвинув на лоб свою белую фуражку, он почесал в затылке. В это мгновение что-то снова пролетело мимо окошка рубки, стукнувшись о стекло. Джонни обернулся, но ничего не увидел. И вдруг он придумал:

- Пожалуй, я знаю одно пари, которого тебе ни за что не выиграть, Тим.

- Я согласен держать с вами это пари, рулевой, даже не зная, о чём оно. Если я проиграю, я отдам вам назад вашу бутылку рома.

- Хочешь купить кота в мешке, паренёк? Ну что ж! Я согласен. Ром всегда остаётся ромом. И раз уж ты во что бы то ни стало решил проиграть - пожалуйста! Итак, спорим… - Рулевой на минуту умолк, взглянул на мальчика и спросил: - Ты наверняка пойдёшь со мной на пари? Я это спрашиваю только из-за бутылки рома.

- Наверняка! - ответил Тим так решительно, что Джонни отбросил все свои сомнения.

- Тогда держи со мной пари, что ты ещё сегодня вечером станешь богаче, чем самый богатый человек на земле.

- Значит, богаче, чем барон Треч? - тихо спросил Тим. У него перехватило дыхание.

- Вот именно.

Тим протянул ему руку куда быстрее, чем ожидал Джонни. Это было пари, которое невозможно выиграть. Значит, Тим его обязательно проиграет. Он громко сказал:

- Спорю на бутылку рома, что ещё сегодня вечером я стану богаче, чем барон Треч!

- Ты, малыш, просто маленько того… - сказал Джонни, отпуская руку Тима. - Но, по крайней мере, я хоть получу назад мою бутылку. В это мгновение в рубку вошёл капитан.

- А юнге что здесь понадобилось? - угрюмо спросил он Джонни.

- Я позвал его, чтобы он принёс мне чашку кофе, - ответил Джонни.

- Тогда пусть поторапливается.

Тим со всех ног бросился в камбуз. В эту минуту ему хотелось запеть. Но тот, кто не умеет смеяться, не может и петь.

Когда он вернулся в штурвальную рубку, неся на подносе чашку - по дороге кофе только два раза чуть-чуть расплескался, - то увидел, что капитан всё ещё стоит на том же месте.



Джонни, широко улыбнувшись, подмигнул ему за спиной капитана, и Тим ответил ему тем же, но с совершенно серьёзным лицом. Потом он выскочил из рубки и сбежал на палубу. Ему так хотелось сейчас расхохотаться! Но рот его только скривился в жалкое подобие улыбки.

Низенькая пожилая голландка, которая шла в это время по палубе навстречу Тиму, испугалась, увидев его искажённое гримасой лицо. Позже она сказала своей соседке по каюте:

- С этим мальчиком дело нечисто. Тут какая-то чертовщина. Надо запирать на ночь покрепче дверь каюты.

Тим, чтобы никому не показать своего волнения, спрятался на корме за кабестаном с намотанной якорной цепью и решил сидеть здесь, на свёрнутых канатах, сваленных в кучу, пока пароход не причалит к Генуе. Он слыхал, что в Генуе есть знаменитый кукольный театр. Вот куда он пойдёт и будет смеяться там вместе со всеми. Но ещё приятнее было представить себе, как он гуляет по улице и вдруг улыбнётся кому-нибудь совсем незнакомому - маленькой девочке или, может быть, какой-нибудь старушке. И Тим погрузился в мечты о солнечном мире, полном света и дружелюбия. Солнце сияло вовсю на голубом небе, светило ему прямо в лицо, и мечты от этого были ещё больше похожи на правду.

С судовой радиостанции скучным голосом передавали какое-то сообщение, но Тим не обращал на это никакого внимания. Он мечтал.

Через некоторое время сообщение начали повторять снова. Услыхав своё имя, Тим очнулся и стал прислушиваться. До него долетел конец фразы:

«…Талеру к капитану в штурвальную рубку».

Словно мыльные пузыри, лопнули радужные мечты. Тиму показалось, что солнце палит нестерпимо. Угрюмый капитан ещё ни разу за всё это время не обратил на него внимания. Раз он вызывает его к себе, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Тим выбрался из-за кабестана с якорной цепью, прошёл по юту, взобрался, уже в третий раз за это утро, по железной лестнице на верхнюю палубу. Руки его, хотя он держался за холодные железные перила лестницы, были мокрыми от пота.

Когда он вошёл в рубку, капитан посмотрел на него как-то странно: в его взгляде не было и следа обычного равнодушия. Рулевой вглядывался в даль и даже не повернул головы в сторону Тима.

- Тебя зовут… - Капитан запнулся, откашлялся и начал снова: - Вас зовут Тим Талер?

- Да, господин капитан.

- Вы родились…

Капитан прочёл по бумажке, которую держал в руке, год и место рождения Тима, а также важнейшие даты его биографии. И Тим после каждой даты отвечал:

- Да, господин капитан!

От напряжённого ожидания на глазах его выступили слёзы. Когда допрос кончился и капитан опустил наконец руку с листком, наступила поразительная тишина. На полу рубки дрожал солнечный зайчик, а Тим упорно глядел на широкий затылок рулевого - тот всё ещё, не оборачиваясь, смотрел вперёд.

- Значит, я могу поздравить вас первым, - нарушил тишину капитан.

- С чем, господин капитан? - срывающимся голосом спросил Тим.

- А вот с чем… - Капитан кивком головы показал на бумажку, которую держал в руке. И тут же спросил: - Вы что, приходитесь родственником барону Тречу?

- Нет, господин капитан.

- Но вы знаете его лично?

- Да, знаю…

- В таком случае я зачитаю вам радиограмму:

«Барон Треч скончался тчк Сообщите Тиму Талеру назначении единственным наследником тчк Брат-близнец покойного новый барон Треч принимает опекунство до совершеннолетия тчк Генуя пароходство Треча „Феникс“ тчк Главный директор Грандицци».

Тим стоял с окаменевшим лицом, всё ещё не сводя глаз с затылка рулевого. Он выиграл самое невероятное пари на свете. Всего лишь за бутылку рома. Он, четырнадцатилетний мальчик, стал в это мгновение самым богатым человеком на земле. Но его смех умер вместе с бароном и теперь вместе с ним будет похоронен. Он, самый богатый человек на земле, беднее всех людей. Он навсегда потерял свой смех.

Затылок рулевого дрогнул. Джонни медленно повернул голову. Чужие, удивлённые глаза смотрели на Тима. Но Тим видел их всего лишь одно страшное мгновение. Джонни едва успел подхватить на руки упавшего без сознания Тима.


7971375896610660.html
7971412740090422.html
    PR.RU™